?

Log in

No account? Create an account

[sticky post] Манифест блоггера

Пожалуйста, прекратите оставлять мне недовольные комментарии и слать возмущенные письма. Это мой блог. Я его создал, я регулярно его обновляю, и мне лучше известно, каким он должен быть. Возможно, вам кажется, что этот блог можно как-то улучшить? — Какая чушь! Он именно такой, каким я его задумал. Ваше мнение мне неинтересно.

См. иллюстрацию 1.


            ---------------------------
            !            -            !
            !           { }           !
            !           | |           !
            !           | |           !
            !        .-.! !.-.        !
            !      .-!  ! !  !.-.     !
            !      ! !       !  ;     !
            !      \           ;      !
            !       \         ;       !
            !        !       :        !
            !        !       |        !
            !        |       |        !
            !                         !
            ---------------------------
                      Иллюстрация 1.

Забудьте о ваших глупых претензиях, лучше взгляните, насколько этот блог прекрасен.

See Figure 1Collapse )

Меломан

Случайно утром вспомнилась байка, рассказанная мне почти пятнадцать лет назад моим тогдашним стоматологом. Он приехал в Германию в составе той волны эмиграции, которая еще не включала в себя т. н. казахских немцев. Поэтому русских в Берлине было немного. Чего от них ждать, так сказать, en masse, немцы не знали.

В Берлине есть такой магазин — KaDeWe. Шесть, кажется, этажей мрамора и снобизма. Восточные немцы после падения стены туда ездили на экскурсию. Я сам, признаться, был впечатлен (для ленинградцев: это такой Елисеевский, торгующий промтоварами, площадью раз в двадцать больше и занимающий целый дом). На шестом этаже — продукты. В ассортименте — мясо крокодила, страуса и кого-то еще, непереводимого с немецкого. Короче, воплощенные грезы элитного покупателя.

Так вот. В конце восьмидесятых, до падения стены, разумеется, турникетов на выходе не было. То есть, люди выбирали товар, потом шли в дальний конец зала к кассе, расплачивались и покидали здание. Демоном Максвелла работал подслеповатый престарелый фриц, преимущественно решавший кроссворды в «Berliner Zeitung». Жизнь текла размеренно и скучно.

В один из дней у выхода образовался затор. Явление для этого магазина довольно неординарное, поэтому фриц отложил газету и, прихрамывая, подошел к очагу неаккуратности. В центре (я бы сказал, даже, в эпик-центре, если бы не испытывал врожденное отвращение к дешевым каламбурчикам), растерянно озираясь, стоял наш бывший соотечественник. В треухе и ватнике (ну, возможно, в реальности одежда была менее претенциозной: шерстяной костюм фабрики «Большевичка» и скриплые штиблеты «Скороход»). В руках он держал огромных размеров коробку с навороченным музыкальным центром. Покупателям таких дорогих вещей специально обученные мальчики скарб относили к машине через задний ход, поэтому коробка в дверь и не пролезала. Цеплялась краями. Держать ее было не только тяжело, но и неудобно. По лицу незадачливого воришки градом катился пот. Немцы вокруг не очень понимали, какого дьявола творится и почему дверь загородили.

В общем, нашего мужичка отвели в подсобку под лестницу, вызвали психолога и тот участливо спросил:
 — Мил человек, может у тебя в жизни что-то не так? Душевная травма какая? Жена спит с бультерьером? Болеешь за ЦСКА?

Ведь как иначе можно объяснить попытку вынести музыкальный центр стоимостью с крыло «Боинга» через главный вход? Да еще и без оплаты.

Мужик, однако, оказался не промах. На типичном для наших эмигрантов селекционном немецком он ответил, скромно потупившись:
 — Ich liebe Musik!

Психолог вошел в незавидное положение страдающего от ломки меломана и мятным тоном уточнил:
 — Это очень хорошо что вы так любите музыку. Но отчего же, мил человек, вы не взяли вон то двухкассетное полено за сто марок, а попытались утащить центр за несколько тысяч?

Мужик внезапно насупился и с обидой и достоинством в голосе отчеканил:
 — Ich liebe gute Musik!
В последнее время количество мотивационных статей в нашей отрасли превысило все мыслимые пределы. Когда я начинал программировать, источников как познания, так и вдохновения не было вовсе. Я практиковал (и отточил до блеска) метод проб и ошибок. Я изобрел счетные поля в базах данных, я придумал половину прижившихся ныне паттернов проектирования и примерно тысячу абсолютно несостоятельных мертворожденных. Если мне нужно было работать напрямую с каким-нибудь устройством (в моем слечае это была видеокамера), я не скачивал библиотеку с неплохой документацией, и даже не использовал высокоуровневый интерфейс, предоставляемый софтом к устройству. У меня не то, что софта — и документации на камеру-то не было, откуда она у купленной в ларьке у метро «Парка Победы» подержанной недорогой модели? — Я втыкал колокольчики в гнездо на плате, а потом часами втыкал в прилившийся набор байт, чтобы вычленить какую-нибудь закономерность.

Затем мир изменился. Начало века прошло под эгидой распространения свободного программного обеспечения, у некоторых представителей вдруг была какая-то документация, в которой иногда можно было что-то понять. Появились гугл, реддит и даже хабр. Люди стали делиться знанием. Многие — переработанным результатом этого знания в виде библиотек и просто кода. Появились любые материалы, вплоть до видеокурсов. Сегодня я уверен, что смогу найти все, что нужно для овладения азами любой IT отрасли за неделю. Ну, максимум — месяц.

Сейчас люди не перестали делиться навыками и умениями; но тренд совсем иной. Заметны те, кто озабочен привлечением новых людей в индустрию, стесыванием порога входа, воплощением в камне, стекле и гамаке — комфортных рабочих пространств, озеленением межличностных отношений и здоровья в коллективе. Не, это все важно, конечно. Но с моей точки зрения, все-таки вторично. Я по-прежнему хожу к семи утра не в кружок макраме, а в коммерческую организацию, которая платит мне зарплату за произодимый мной продукт. Не за то, какой я няшный и душевный в обращении с женщинами. (За это, кстати, я почти наверняка мог бы получать гораздо больше.)

В нашей конторе, как, полагаю, и во всех, — люди подобрались разные. Есть два профессионала высочайшего уровня, с которыми я соревнуюсь негласно и почти всегда проигрываю. Есть несколько людей попроще, которые просто пишут на рельсах. Да, я невысокого мнения о тех задачах, которые подразумевают использование созданного другими, а не производство инструментов для использования самостоятельно.

Вчера мы потратили три часа с самым крутым программистом в окрестностях на обсуждение того, как нам улучшить климат в нашей команде. Сделать обстановку приятнее для людей. Ну и, в качестве вишенки на торте, сделать так, чтобы им, сукам, хотелось бы производить продукт, от взгляда на который не вытекает вся кровь из окуклившегося мозга через глазные впадины.

Выснилось, что мои взгляды на правильное устройство социума могут оказаться для кого-то в принципе неожиданными. То ли из-за того, что выпускники европейских университетов не тащат за плечами груз университетских лекций по теории марксизма, то ли еще почему — но факт остается фактом: моему очень умному собеседнику мысли о возможности существования такого порядка в социуме даже не приходила в голову. Я решил записать, на всякий случай. В качестве тестового прогона перед изложением того же самого по-английски для людей, которым это полезнее и нужнее.

Политический строй в отдельно взятой конторе (или государстве) может быть разный. Привыкнут люди к почти любому, кроме самых экзотических. Более-менее счастливы окажутся рано или поздно во многих. Но лишь один не унижает людей: коммунистическая анархия. «От каждого по способностям — каждому по потребностям» — самый верный и разумный лозунг из когда-либо впитанных мной. Самое смешное, что такой строй работает. Википедия, OpenSource (не FreeSource) — прекрасные тому подтверждения. К сожалению, работает он только в анклаве, существующем среди капитализма. Люди начинают спокойно делиться избытками тогда и только тогда, когда эти самые избытки у них появляются. Желающих отдать последнюю рубаху не так много, и они, все-таки, маргиналы даже при коммунизме. Open Source производится обеспеченными людьми, получающими более чем высокую зарплату на своем постоянном месте работы в капиталистическом обществе. Магазины и рестораны пока еще не отменили прием денег, а жрать охота все-таки всегда сильнее, чем творить добро.

Но в нашей индустрии это возможно.
Поэтому отмена всех запретов и апелляция к внутренней потребности окружающих быть лучше — работает.
Но не идеально. Совсем не идеально. Потому что разреши мне писать код так, как я хочу — и я все переменные назову юникодными эмоджиками.

Золотое правило успешного существования такого строя — наличие окружающего капиталистического мира. Пока мы тут внутри строим коммунизм. Потому что если начинать выстраивать социум с запретов — люди расстраиваются. Это плохо. И мы начнем с абсолютного разрешения на все. В предположении, что окружающие достаточно разумны (и мы им в том всецело доверяем, слепо и безоговорочно), чтобы не переусердствовать в разнузданности вседозволенности. А если окружающие вдруг все-таки окажутся недостаточно разумны — вокруг нас есть прекрасный капиталистический мир, который их с радостью примет после полученного от нас увесистого пинка под зад.

К счастью, в коллективе, размером в пару десятков человек, — и демократия по-прежнему работает. Собрались на агору, поспорили, проголосовали, прописали поджопник — и разошлись. И никаких правил, придирок к стилю на кодревью, этикетов, требований и прочей шелухи. И все довольны, а кто недоволен — так они уже и не с нами.
Есть разные способы определять подходящий вариант из множества предложенных. Теорема Мэя (про которую почему-то в русскоязычной википедии вообще ничего нет, и которая на самом деле лемма, но в социологии так несолидно), утверждает, будто разумного результата можно добиться только при помощи правила большинства (majority rule). Некоторые отщепенцы полагают, что большинство не должно править миром, а некий Эрроу вообще утверждает, что системы голосования, способной превратить голосование во что-либо осмысленное — не существует в природе.
В принципе, после того, как предложили больше двух различных вариантов подсчета голосов, задача о том, какой способ лучше — сама по себе является метазадачей выбора и наглядно демонстрирует парадокс Эрроу. (И несостоятельность социологии как науки, разумеется.)
Однако, есть интересный и наглядный пример, поясняющий, что не так с majority rule в современном мире, и почему еще 50 лет назад оно было хоть как-то применимо, а теперь сводится исключительно к очевидно неверному «миллион леммингов не может ошибаться».

Есть тут кто-нибудь, кто пробовал опубликовать какую-бы-то-ни-было работу в печатном издании тридцать лет назад? Это было доступно только людям, прошедшим огонь, воду и медные трубы, съевшим собаку в своей специальности и ее окрестностях, и зарекомендовавшим себя профессионалами. Но даже этого было недостаточно. Бруно Понтекорво, как известно, почти мгновенно вернул рецензирование всех без исключения научных статей, включая написанные академиками, опубликовав в «Вестнике АН СССР» без рецензии работу, в которой выводил все мировые константы из «глобальной эфирной константы 2.87». Да, ровно столько стоила «Московская» в начале шестидесятых.

Источники познания мира, из которого каждый человек и выводит собственное мнение, добавляя незначительные коррективы, были авторитетны, проверены и перепроверены. Все без исключения опубликованные работы (сиречь все работы, которые были доступны подавляющему большинству людей) были основаны на реальных событиях и изложены компетентными людьми. Да, да, я слышал краем уха про цензуру и прочие издержки той эпохи. Во-первых, цензура есть и сейчас, причем во всем мире. Во-вторых, когда цензура работает на изначально фактически верном материале, она способна только лишить потребителя дополнительного вкусного, но не может по определению заставить всех вокруг жевать говно.
Сейчас же сложность публикации близка к нулю и в основном зависит от умения и желания публикатора предпринимать какие-то усилия по раскрутке. Это важный фактор; например, вот этот вот куцый текстик, который вы сейчас читаете, — никаким образом не публикация, поскольку прочтут его три человека, а трем людям даже в тюрьме можно донести мысль вербально. Тем не менее, можно легко стать «автором многочисленных публикаций», будучи абсолютным профаном (и вообще весьма недалеким человеком). Примеров тому — вагон и маленькая тележка.

Отсюда вытекает естественная проблема: 30 лет назад было очевидное (и работающее) правило авторитета. Можно было в споре открыть печатное издание, подчеркнуть ногтем цитату, подтверждающую твой тезис, и индидент оказывался исчерпан. Сейас правило авторитета умерло. Авторитетов не может быть миллион. Авторитет не должен быть у каждого свой. Не поймите меня неверно: я говорю только про авторитеты, имеющие ссылочную целостность (и, как следствие, ценность). Так-то как раз я за дайверсити и среди авторитетов тоже.
Поэтому в современном мире аргументация в виде ссылки на что-либо — не стоит и выеденного яйца. Докажите мысль собственными логическими построениями, или вы, извините, дурак, идите в жопу.

И этот перелом (которому я лично неимоверно рад, ибо никогда не понимал, почему звания, степени и почет должны предоставлять кому-то какие-то дополнительные права в споре) — происходит в течение нашей с вами жизни. Некоторым людям сложно перестраиваться и они до сих пор разбрасываются ссылками в качестве аргумента. Умойтесь, это больше не работает. Поймите тезис, который вы отстаиваете, придумайте ему логическое обоснование (сами) — и вы сможете что-нибудь доказать кому-нибудь умному.
Если нет — тоже ничего, просто пишите всякую херню километрами, и рано или поздно у вас образуется некоторое количество леммингов, повторящих за вами любой бред. Сегодня без примеров.

Спасибо за внимание, удачи в дискуссиях!


Русский либерализм – труслив, мерзок, лицемерен и суть его в одном: смотреть в от западным своим “партнерам” в надеже поймать выпавшую оттуда крошку. Увы и ах.

Иначе не объяснить их молчания, в то время как должны кричать; не объяснить их бездействия тогда как настал тот решающий момент, когда каждый российский борец за свободу слова и личности должен собрать свой тревожный чемодан и отбыть в Париж. И там, собравшись всем, воедино, пройтись по главным улицам французской столицы, взявшись за руки и демонстрируя полную готовность решительно идти до конца в своей благородной борьбе против какой бы то ни было тирании.

Read more...Collapse )
Моему другу, графу Д’Ля Феру

    Во дворце — снова бал, все гуляют и пьют.  
    Светской жизни гульба — напомаженный люд...  
    Но моя речь груба, даже если мне врут.  
    Мне такая судьба — быть свободным от пут.  
    Я прошу пропустить. Натыкаюсь на нож.  
    Мне уже не простить этих пьяных вельмож.  
    Значит, вновь не любить, снова драться всю ночь.  
    Днями пить, чтоб забыть, то, что вспомнить невмочь.  
    Я закручен в тиски, я зажат между шпаг.  
    И седеют виски, и жиреет мой враг.  
    Разорвать на куски б, растоптать этот знак —  
    знак прощальной тоски — отставного «никак».  
    Да, но с принцем — друзья, с королевой — на ты,  
    возвращаться нельзя в это детство мечты.  
    Мне иная стезя — кельи камер, скиты.  
    Мне вельможи грозят вечным сном немоты. 
 
    Остаются слова, да луна за окном.  
    Я не верил сперва — не поверю потом.  
    Холодна голова и душа — как ледком  
    покрывается — вам не мечтать о таком.  
    Остается рассвет, до которого — жизнь.  
    И друзей уже нет, и невзятых вершин.  
    Во дворце — высший свет. Фон безвкусных картин.  
    Передайте привет. Оставайтесь. Аминь.

где-то 1991–1995

На втором месте и с минимальным отрывом — флагманский смартфон Apple. Благодаря конструкции с двумя объективами с разным фокусным расстоянием iPhone X дает наиболее реалистичные портреты с наименьшим числом программных проколов. Скорее всего, на экране телефона вы не заметите разницу между снимками, сделанными на зеркалку и на этот аппарат. Также в App Store больше качественных и продуманных приложений для съемки, чем в Google Play. И у iPhone X есть невероятное преимущество — второй модуль с телеобъективом, который дает отличную детализацию и приближение. Этого нет у конкурентов, и это очень важно.

Сравниваем топовые смартфоны Apple, Samsung и Huawei с профессиональной зеркалкой - Технологии onliner.by

[выделение мое — АМ]. Статья сама по себе интересная, спасибо bydlorus за наводку. Я (с избыточным оптимизмом забегая вперед истинного положения вещей) уже лет 10 пропагандирую примерно этот тезис: телефон всегда при тебе, а таскать за собой хрень весом в полтора-два кило — довольно утомительно и малоэффективно.

Но сейчас не об этом: посмотрите, как изящно выкрутился автор-яблодрочер: фактически верная вводная фраза могла быть без потери общности переформулирована и так: на последнем месте, позади всех участвоваших в сравнении андроидов, .... Но нет, мы даже на конкурсе камер займем обязательное второе место, а еще у нас есть няшные приложеньица и второй модуль с телеобъективом (бесполезности которого в современном мире и посвящен материал чуть более, чем полностью). Удивительные люди.

О дырках в заднице

Подоспело, пожалуй, самое простое объяснение того, почему я брезгую США и никогда (если жизнь напрямую не заставит, что вряд ли) не соглашусь на предложение работы оттуда. Спасибо Трампу, косвенно это спровоцировавшему.

Для живущих в бункере: пару дней назад президент ядерной державы, входящей в тройку самых влиятельных на политической арене, якобы употребил словосочетание «эмигранты из всяких дыр в заднице карты мира» (shithole countries). Не важно, что никаких документальных свидетельств тому, что Трамп выразил свои мысли при помощи именно такой формулировки — нет; в доказательствах мир не нуждается с тех пор, как миллион перепостивших новость леммингов в йесбуке не могут ошибаться. Это ладно.

Го́вна в либералистичном сегменте англоязычного твиттера забурлили нешуточные. Забавно, что негодуют те же самые мудаки, которые азартно дублировали бездоказательные подделки про русских хакеров, взломавших все, что подлежит взлому. Это те же самые люди, которые сами с удовольствием чморили Дамора, всего лишь посмевшего высказать публично собственное мнение.

Это — лицемерие, и лицемерие сегодня основной ингредиент так называемой «толерантности». Вести себя по отношению ко всему миру как большой белый хозяин — это пожалуйста. Называть вещи своими именами — нельзя. Это не значит, что я считаю, будто определение Трампа верное, и Гаити — это задница мира, отнюдь. Это значит, что я считаю любого человека вправе использовать те эпитеты, которые кажутся ему наиболее уместными в данном случае. А общество — поддерживать его, или, наоборот, низводить в парии. Напоминаю, что общество США Трампа поддерживает, так же, как и российское общество поддерживает Путина.

Если вы не согласны с обществом — ищите себе другое, хоть на тех же Гаити.


Еще Трамп вроде бы сказал, что «пусть лучше к нам норвеги всякие едут».

Norways on Shitholes

☆ ☆ ☆

Лет двадцать назад я вдруг оказался в эпицентре очень разноязычной компании человек в 20. Основным средством общения выступал английский, но в каждой языковой группе было по паре человек, оным не овладевших. Мы в меру сил переводили насколько возможно синхронно для своих. На русский переводил я.

В самом разгаре очередной жаркой дискуссии то ли о футболе, то ли о политике, какая-то милая девочка с прекрасными миндалевидными глазами и оливковой кожей, выдававшей ближневосточной происхождение владелицы, блеснула идиомой. Она сказала про что-то совершенно отвлеченное: «marriage is half your deen».

Я немного удивился иерархии приоритетов в ее реестре жизненных ценностей, но глазом не сморгнул и синхронно объявил: «Выйти замуж и вполовину не так прекрасно, как стать деканом».

https://en.wikipedia.org/wiki/Din_(Arabic)

Latest Month

February 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728   

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel